Архив рубрики Литература

(Полностью можно скачать по этой ссылке)

Сегодняшняя литературная публикация несколько необычна. Эта книга посвящена не российской или советской тюрьме — автор книги — заключенный, побывавший в фашистских застенках.

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ УДИВИТЕЛЬНОЙ КНИГЕ И ЕЕ АВТОРЕ
Когда-то, теперь уже давно, моим соседом по номеру в пражской гостинице
«Алькрон» оказался странный, неопределенного возраста человек с серым,
землистого цвета лицом и огромными, лихорадочно блестевшими черными глазами.

Я уже знал — он грек, один из героев Сопротивления. Знал, что после
освобождения Греции от гитлеровских оккупантов он был схвачен, брошен в
тюрьму, провел несколько лет в одиночке и чудом спасся, бежав из-под конвоя.
Теперь он приехал в Чехословакию по приглашению здешнего комитета ветеранов
войнs: на вид ему можно было дать лет сорок пять, а по паспорту он был ровно
на двадцать лет моложе. Читать полностью »

В.Г. Короленко «Чудная»

I

— Скоро ли станция, ямщик?
— Не скоро еще, — до метели вряд ли доехать, — вишь, закуржавело как, сивера идет.
Да, видно, до метели не доехать. К вечеру становится все холоднее. Слышно, как снег под полозьями поскрипывает, зимний ветер — сивера — гудит в темном бору, ветви елей протягиваются к узкой лесной дороге и угрюмо качаются в опускающемся сумраке раннего вечера.
Холодно и неудобно. Кибитка узка, под бока давит, да еще некстати шашки и револьверы провожатых болтаются. Колокольчик выводит какую-то длинную, однообразную песню, в тон запевающей метели.
Читать полностью »


(Книгу можно скачать одним файлом по ссылке)
10. Здесь жили дети

Деткомбинат — это тоже зона. С вахтой, с воротами, с бараками и колючей проволокой. Но на дверях обычных лагерных бараков неожиданные надписи. «Грудниковая группа». «Ползунковая». «Старшая»…
В первые дни я попадаю в старшую. Это вдруг возвращает мне давно утраченную способность плакать. Уже больше трех лет сухое отчаяние выжигало глаза. А вот теперь (в июле сорокового) я сижу на низенькой скамейке в углу этого странного помещения и плачу. Плачу без останову, вздыхая, как наша няня Фима, всхлипывая и сморкаясь по-деревенски. Это шок. Он-то и выводит меня из оцепенения последних месяцев. Да, это, несомненно, тюремно-лагерный барак. Но в нем пахнет теплой манной кашей и мокрыми штанишками. Чья-то дикая фантазия соединила все атрибуты тюремного мира с тем простым, человечным и трогательно-повседневным, что осталось за чертой досягаемости, что казалось уже просто сновидением.

Читать полностью »

(Книгу можно скачать одним файлом, нажав на ссылку)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1. Телефонный звонок на рассвете

Тридцать седьмой год начался, по сути дела, с конца 1934-го. Точнее, с первого декабря 1934-го.
В четыре часа утра раздался пронзительный телефонный звонок. Мой муж — Павел Васильевич Аксенов, член бюро Татарского обкома партии, был в командировке. Из детской доносилось ровное дыхание спящих детей.
— Прибыть к шести утра в обком. Комната 38.
Это приказывали мне, члену партии.
— Война?
Но трубку повесили. Впрочем, и так было ясно, что случилось недоброе.
Не разбудив никого, я выбежала из дому еще задолго до начала движения городского транспорта. Хорошо запомнились бесшумные мягкие хлопья снега и странная легкость ходьбы.

Читать полностью »

(Одним файлом книгу в формате ms word можно скачать, нажав на эту ссылку. Благодарим Анатолия Туккаева за большую проделанную работу по переводу текста в этот формат)

Одна из самых интересных книг, написанных о тюрьме в редкой редакции — с примечаниями Дмитрия Пучкова.

Не зарекайся…
В. А. Ажиппо

Дмитрий Пучков

О тюрьме написано немало. Авторы «тюремной прозы» — это либо люди, побывавшие за
решеткой, либо литераторы, изучавшие проблему «снаружи», основываясь на чужом
опыте. Данная книга уникальна.

Впервые за всю историю литературы о тюрьме написал профессиональный тюремщик.
Написал предельно откровенно, остро, в меру цинично, в тонах черного юмора, без
слюнявой сентиментальности, фальшивого романтизма и чиновничьего холуйства.

У читателя книга может вызвать шок, но она в корне изменит привычный взгляд на
человеческие отношения.

Читать полностью »

Интересная статья Петра Кропоткина, критикующая соцдарвинизм. В ней рассказывается о том, что и в животном мире соревнование и борьба за выживание не являются основными принципами существования. Эта статья в свое время вызвала значительный резонанс, и читается на одном дыхании, даже теми, кто не знаком с философией.

Две отличительные черты в животной жизни Восточной Сибири и Северной Маньчжурии особенно поразили меня во время путешествий, совершенных мною в молодости в этих частях Восточной Азии. Меня поразила, с одной стороны, необыкновенная суровость борьбы за существование, которую большинству животных видов приходится вести здесь против безжалостной природы, а также вымирание громаднейшего количества их особей, случающееся периодически в силу естественных причин, – вследствие чего получается необыкновенная скудость жизни и малонаселенность на площади обширных территорий, где я производил свои исследования.

Другой особенностью было то, что даже в тех немногих отдельных пунктах, где животная жизнь являлась в изобилии, я не находил, – хотя и тщательно искал ее следов, – той ожесточенной борьбы за средства существования среди животных, принадлежащих к одному и тому же виду, которую большинство дарвинистов (хотя не всегда сам Дарвин) рассматривали как преобладающую характерную черту борьбы за жизнь и как главный фактор эволюции.

Читать полностью »

Интересная книга Ивана Кострова о жизни в колонии в 90-х годах.

Иван Костров

Пролог

Много уже было написано о тюрьмах. Многие в последствии выдающиеся писатели — от Достоевского до Солженицина, от Толстого до Довлатова — пробовали перо на этой сегодня уже изрядно поднадоевшей обывателю теме. Они поднимали проблемы социальных корней преступности, методов борьбы с ней государства, содержания заключенных под стражей, адаптации их в «зоновской», а затем, после выхода из мест лишения свободы, и в «вольной» жизни. Особенно много такой литературы появилось у нас в «перестроечные» горбачевские времена, когда потоками лились разного рода разоблачения «идеальных» коммунистических методов управления самым счастливым и справедливым в мире государством под названием СССР. После его развала и отделения от Союза «союзных» республик все болезни бывшего «совка», давно перешедшие в хроническое состояние, благополучно были унаследованы его новорожденными независимыми детками. И удивляться здесь нечему: система была налажена, кадры выращены, ревностные последователи шли за кгбшными идеологами, как собака за колбасой, все это работало и представляло собой ощутимую силу, эдакое государство в государстве — внутренние органы (сразу возникает ассоциация с живым организмом), призванные следить за порядком в отдельно взятой стране.

Читать полностью »

«Одлян или воздух свободы»

Интересная книга о жизни в колонии для несовершеннолетних в советское время.

ЧЕЛОВЕК СО ШРАМОМ

Однажды осенью  1983  года, когда уже пятый  год мне  не  поступало  не
только предложений,  но и ответов от наших издательств  и журналов,  когда и
иностранные  издатели  метались по книжной ярмарке в  Москве,  как  во время
бомбежки,  напуганные  корейским  лайнером,  когда  мои реалии  походили  на
синдромы  мании  преследования  и  это  было  единственным  спасением:  одно
подменять другим и отвергать таким образом,— меня разбудил  утренний звонок
в дверь.
На пороге стоял коренастый молодой человек странного и грозного вида, с
огромным  портфелем. Я живу у трех вокзалов, этого окошка Москвы в Россию, к
которому  приникло  растерянное  и пространное лицо  нашей  провинции. Какие
только лица не заглядывали ко мне! Бомжи из Запорожья, бичи из Керчи, цыгане
из Казани. Это был человек с вокзала.

Читать полностью »

Гениальное произведение великого русского писателя Федора Михайловича Достоевского. В возрасте 28-ми лет, за участие в кружке Петрашевского Достоевский был арестован и сослан в каторгу. Условия содержания в местах заключения тогда были совсем другие — заключенных за каждую провинность секли розгами, они должны были носить кандалы (а в ряде случаев человека просто сажали на цепь). Жили все в бараках, почти без отопления, работали на каторжных работах. Тем не менее, Достоевский с достоинством перенес все эти лишения, а после выхода из острога написал произведения, давшие ему мировое имя — романы «Преступление и наказание», «Идиот», «Братья Карамазовы» и другие. А также ту книгу очерков «Записки из мертвого дома», которую Вы сейчас читаете.

Достоевский Федор Михайлович
Записки из мертвого дома

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ   *

ВВЕДЕНИЕ

В отдаленных краях Сибири, среди степей, гор  или  непроходимых  лесов,
попадаются изредка  маленькие  города,  с  одной,  много  с  двумя  тысячами
жителей, деревянные, невзрачные, с двумя церквами — одной в  городе,  другой
на кладбище, — города, похожие более на хорошее подмосковное  село,  чем  на
город.

Читать полностью »

Очень интересный текст: записки тюремного священника Глеба Каледы.

Во многих тюрьмах и лагерях за последние годы появились храмы и молитвенные комнаты. Многие священники ходят к заключенным, «проповедуя Евангелие Царствия» (Мф 9:35), благодати Божией (Деян 20:24), крестят некрещенных, исповедуют, причащают, служат молебны и Литургии. Имеются желающие венчаться в тюрьме: муж в тюрьме, жена на воле хотят закрепить свой гражданский брак церковным. В места заключения ходят также пятидесятники, адвентисты, представители «Богородичного центра», баптисты, Армия спасения из англоязычных стран и множество других религиозных группировок и сект.

В тюрьмы зачастили и иностранные и отечественные журналисты и кинематографисты: конкурируют, кто первый снимет и опишет какое-либо небывалое еще событие в тюрьме, кто первый покажет в кино или по телевидению приговоренного к смертной казни или саму казнь. Торопятся французские и немецкие репортеры. На прямой вопрос французу: «А Вы пишете и даете репортажи о казнях в других странах, например, в Америке?» — был ответ, поразивший и возмутивший меня:
«Нет, только в России». В интонации был подтекст: «Да нет, что Вы, только в России».
Читать полностью »

Ф.М. Достоевский: «Мужик Марей»

Рассказ Ф.М. Достоевского, относящийся к его каторжному прошлому.

Но все эти professions de foi, я думаю, очень скучно читать, а потому расскажу один анекдот, впрочем, даже и не анекдот; так, одно лишь далекое воспоминание, которое мне почему-то очень хочется рассказать именно здесь и теперь, в заключение нашего трактата о народе. Мне было тогда всего лишь девять лет от роду… но нет, лучше я начну с того, когда мне было двадцать девять лет от роду.

Был второй день светлого праздника. В воздухе было тепло, небо голубое, солнце высокое, «теплое», яркое, но в душе моей было очень мрачно. Я скитался за казармами, смотрел, отсчитывая их, на пали крепкого острожного тына, но и считать мне их не хотелось, хотя было в привычку. Другой уже день по острогу «шел праздник»; каторжных на работу не выводили, пьяных было множество, ругательства, ссоры начинались поминутно во всех углах. Безобразные, гадкие песни, майданы с картежной игрой под нарами, несколько уже избитых до полусмерти каторжных, за особое буйство, собственным судом товарищей и прикрытых на нарах тулупами, пока оживут и очнутся; несколько раз уже обнажавшиеся ножи, – всё это, в два дня праздника, до болезни истерзало меня. Да и никогда не мог я вынести без отвращения пьяного народного разгула, а тут, в этом месте, особенно.

Читать полностью »

Замечательный рассказ Льва Толстого.

БОЖЕСКОЕ И ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ

I

Это было в 70-х годах в России, в самый разгар борьбы революционеров с правительством.

Генерал-губернатор Южного края, здоровый немец с опущенными книзу усами, холодным взглядом и безвыразительным лицом, в военном сюртуке, с белым крестом на шее, сидел вечером в кабинете за столом с четырьмя свечами в зеленых абажурах и пересматривал и подписывал бумаги, оставленные ему правителем дел. «Генерал-адъютант такой-то», — выводил он с длинным росчерком и откладывал.

В числе бумаг был и приговор к смертной казни через повешение кандидата Новороссийского университета Анатолия Светлогуба за участие в заговоре, имеющем целью низвержение существующего правительства. Генерал, особенно нахмурившись, подписал и эту. Белыми, сморщенными от старости и мыла, выхоленными пальцами он аккуратно сравнял края листов и отложил в сторону. Следующая бумага касалась назначения сумм на перевозку провианта. Он внимательно читал эту бумагу, думая о том, верно или неверно высчитаны суммы, как вдруг ему вспомнился его разговор с своим помощником о деле Светлогуба. Генерал полагал, что найденный у Светлогуба динамит еще не доказывает его преступного намерения. Помощник же его настаивал на том, что, кроме динамита, было много улик, доказывающих то, что Светлогуб был главой шайки. И, вспомнив это, генерал задумался, и под его сюртуком с ватой на груди и крепкими, как картон, лацканами неровно забилось сердце,

Читать полностью »